Над саквояжем в черной арке
всю ночь играл саксофонист.
Пропойца на скамейке в парке
спал, подстелив газетный лист.
Я тоже стану музыкантом
и буду, если не умру,
в рубахе белой с черным бантом
играть ночами, на ветру.
Чтоб, улыбаясь, спал пропойца
под небом, выпитым до дна.
Спи, ни о чем не беспокойся,
есть только музыка одна.
Борис Рыжий
Я захлопнул дверь прихожей, — звуки оборвались, послышался шорох платья. Я вошёл — она прямо и несколько театрально стояла возле пианино в чёрном бархатном платье, делавшем её тоньше, блистая его нарядностью, праздничным убором смольных волос, смуглой янтарностью обнажённых рук, плеч, нежного, полного начала грудей, сверканием алмазных серёжек вдоль чуть припудренных щёк, угольным бархатом глаз и бархатистым пурпуром губ; на висках полуколечками загибались к глазам чёрные лоснящиеся косички, придавая ей вид восточной красавицы с лубочной картинки.
— Вот если бы я была певица и пела на эстраде, — сказала она, глядя на моё растерянное лицо, — я бы отвечала на аплодисменты приветливой улыбкой и лёгкими поклонами вправо и влево, вверх и в партер, а сама бы незаметно, но заботливо отстраняла ногой шлейф, чтобы не наступить на него...
По кругу, быстрей, деревянные кони,
По кругу, быстрей и быстрей друг за другом,
Без отдыха круг пролетая за кругом
Под звуки трубы в бесконечной погоне!
........................................
Отрада сердец, деревянные кони,
По кругу, быстрей, - под прищуренным взглядом
Плута продувного, стоящего рядом,
Летите под звуки рожков и гармони.
Как дивно, что пьяны и вы без вина,
Что кругом дурацкий плывет балаган:
Блаженство в крови, а в сознанье дурман,
Душа вместе с этой толпою пьяна.
По кругу, по кругу, вперед неизменно!
Без отдыха тур проноситесь за туром!
Вы мчитесь стремительным плавным аллюром,
Не требуя шпор, не надеясь на сено.
........................................
август 1872 П.Верлен "Деревянные кони"
К вашим колыбелям
приходили феи
которых с потрохами
купили богатеи
вам феи предсказали
печали и потери
Вы станете бедняжки
рожать детей детей
детей детей детей
что станут бедняками
и народят детей
что станут бедняками
и народят детей
детей детей детей
что станут бедняками
и народят детей
детей детей детей
детей детей детей
Кружите же кружите
маленькие девочки
кружите же кружите вокруг заводов девочки
юные рыбачки
юные крестьянки
скоро будете внутри
как сардинки в банке.
тысячи падают тысячи рушатся
тысячи слепнут тысячи бьются
тысячами погибают птицы
И смотритель не может все это стерпеть
не может смотреть как гибнут его любимицы
Да пропади оно пропадом! он говорит
И гасит маяк и маяк не горит
А в море корабль налетает на риф
корабль плывущий из тропических стран
корабль везущий тысячи птиц
тысячи птиц из тропических стран
тысячи тонущих птиц.
Нет того, кто разделит хлеб,
кто распашет бурьян, который растет
на губах мертвецов, кто парус покоя
натянет, кто раны слонов оплачет.
Вместо него - миллион кузнецов
цепи куют неродившимся детям.
Вместо него - миллион столяров
гробы неизвестным строгают.
Вместо него - миллион горемык
рубаху рвут в ожидании пули.
......
Так обстоит дело с тифом: в смутных, бредовых сновидениях, в жару и забытьи больной ясно слышит призывный голос жизни. Уверенный и свежий, этот голос доносится до него, когда он уже далеко ушел по неведомым, раскаленным дорогам, ведущим в тень, в мир и прохладу. Встрепенувшись, человек прислушивается к этому звонкому, светлому, чуть насмешливому призыву повернуть вспять, который донесся до него из дальних, уже почти позабытых краев.
И если он устыдится своего малодушия, если в нем шевельнутся сознание долга, отвага, если в нем вновь пробудятся энергия, радость, любовь, приверженность к глумливой, пестрой и жестокой сутолоке, которую он на время оставил, то, как бы далеко его ни завела раскаленная тропа, он повернет назад и будет жить.
Но если голос жизни, до него донесшийся, заставит его содрогнуться от страха и отвращения, если в ответ на этот веселый, вызывающий окрик он только покачает головой и отмахнется, устремившись вперед по пути, ему открывшемуся, тогда - это ясно каждому - он умрет.


